Никифоровский Борис Арсеньевич

 

Борис Арсеньевич – учитель и человек (О моём деде по материнской линии)

    Род Никифоровских, насколько мне удалось выяснить, ведёт свою историю из уездного  города Варнавино Костромской губернии. История этого места относит нас к 1417 году, когда монах из Великого Устюга — преподобный Варнава Ветлужский основал монастырь, вокруг которого сложилось торговое село. В 1778 году село преобразовано в уездный город Варнавин Костромского наместничества. До 1922 года Варнавино входило в состав Костромской губернии. А позднее Варнавинский район вошёл в состав Нижегородской (бывшей Горьковской) области. Сейчас это рабочий посёлок, такой статус присвоен Варнавину в 1961 году.  
     Известно, что мой прапрадед – Никифоровский был священником (в годы советской власти об этом старались не говорить), а прапрабабушка была попадьёй, может быть по этому, история не донесла до нас имена этих скромных и набожных людей. Мой дед – Борис Арсеньевич родился в 1903 году в семье Варнавинских учителей – Арсения Васильевича и Серафимы Ивановны. Итак, мой прадед –Никифоровский Арсений Васильевич (1872-1938)  работал учителем, в начале 1900-х годов (примерно 1902-1905) работал секретарём земской управы, потом опять учителем. Оказывается, что из-за неблагонадёжности старшего сына от первого брака Владимира(1893-1970), который участвовал в революционном движении в Костроме, прадеда из земства уволили и он долго не мог устроиться на работу. (Владимир впоследствии партийный работник, журналист, проживал в Саратове, подвергся сталинским репрессиям). Во втором браке с Беляевой Серафимой Ивановной у прадеда было 6 сыновей: Борис – мой дед (1903-1989),Николай (1905-1941), Василий (1908-1972), Константин (1910-1974?), Валериан (1915-1941), Виктор (1917-2007). О дальнейшей судьбе братьев Никифоровских неоднократно печатали местные(Семёновские и Варнавинские) газеты. И в моих семейных архивах сохранились отдельные статьи на эту тему. Разные характеры, разные судьбы: кто-то из братьев выбрал военную карьеру, кто-то политическую, а Борис Арсеньевич, после окончания Горьковского института иностранных языков, посвятил себя педагогике и был верен ей всю свою жизнь. Он преподавал немецкий язык, но владел и французским языком. По стопам отца и брата Бориса пошли и трое младших: Николай (третий брат) и Валериан (шестой брат), оба после окончания педагогического института работали, впоследствии, в школе, а самый младший брат – Виктор, закончив военную карьеру, после войны поступил в Московский университет, окончил там же аспирантуру и возглавил кафедру математики в Московском металлургическом институте. 
      Мать деда – Никифоровская (Беляева) Серафима Ивановна (1884-1965) родилась в семье дьячка Беляева Ивана Васильевича и его жены Лидии Ивановны.  В семье было 5 детей, двое умерли в детстве, старший брат – большевик с 1905 года, позднее директор совхоза, младшая сестра Мария Ивановна знала немецкий и английский языки, работала в школе и библиотеке. В 9 лет Серафима Ивановна осталась без отца, получила образование в Староторжском женском монастыре в городе Галич, в 1900 году сдала экзамен на право работать учителем. В 1900 – 1903 годах работала учителем в Варнавинской церковно-приходской школе и в земской библиотеке. После рождения детей снова начала работать учителем с 1928 года, занималась ликвидацией неграмотности. По свидетельству родственников, была рукодельницей: шила, вязала, и даже таким образом зарабатывала на хлеб для семьи. По преданию Серафима Ивановна, будучи на пенсии, жила по очереди у своих сыновей, с невестками были очень сложные отношения. Умерла в Шахунье Нижегородской области в семье сына Николая.  
     Сразу после института, Борис Арсеньевич познакомился с Александрой Павловной – начинающим учителем биологии. И молодая семья педагогов начала свой трудовой путь в селе Дьяково, Семёновского района, там же при школе им была выделена комната, где они жили. Символично, что свой вечный покой оба обрели на Дьяковском кладбище города Семёнова, которое находиться в двухстах метрах от сохранившихся школьных зданий.
     Будучи педагогом от бога, Борис Арсеньевич в разные годы работал простым учителем немецкого языка, инспектором РОНО, директором школы. Многие годы он возглавлял, самую большую школу № 1 города Семёнова. Многие педагоги, работавшие с ним, считают его своим УЧИТЕЛЕМ. 
      Не могу не отметить, чёрную полосу его жизни. В 1938 году по доносу ученика и его родителей, которому дед, а он был очень принципиальным педагогом, поставил двойку в 10 классе по немецкому языку, Борис Арсеньевич был арестован без суда и следствия. Он вместе со своим другом – директором школы № 2 Корниловым (отец поэта Бориса Корнилова, автора «Песни о встречном») провёл три года в Горьковской тюрьме, откуда вышел без объяснения причины ареста. Эти три года были самые трудные в семье. Мама (баба Тата) училась в Горьковском мединституте, и только чудом не была отчислена. (Вышел Указ И.В. Сталина о том, что дети за отцов не отвечают, это и спасло) Все братья сразу отвернулись от семьи, где росла ещё одна младшая сестра – Роксана. Александра Павловна – моя бабушка, до самой своей смерти не могла простить братьям мужа эту измену, она не пускала ни одного из них в свой дом! Только после её похорон, семьи братьев Никифоровских стали частыми гостями в нашем доме. Эта чёрная отметина в биографии деда иногда напоминала о себе. Так, когда отмечалось сорокалетие педагогической деятельности Никифоровских, Александру Павловну наградили орденом Ленина, а деда вычеркнули из списка на награждение.
     Уже, будучи на заслуженном отдыхе, дед продолжал учить немецкому языку. Он занимался со слепыми студентами и аспирантами. Порой после таких занятий, которые проходили в его гостеприимном доме № 6 по улице Республика Советов, мне приходилось отпаивать его лекарствами от сердечных приступов тахикардии и регулировать давление.
     Его серьёзным увлечением по жизни были книги. Свою уникальную библиотеку он собирал по крупицам, экономя на себе, поэтому бабушка на него часто ворчала. О его библиотеке знали в Семёнове, и в дом часто наведывались как совсем молодые, так и пожилые читатели из его круга знакомых. Вот, что писала о его библиотеке местная семёновская газета в статье «Личная библиотека - для всех (встречи с интересными людьми)»:
    «Я уходил (В. Красильников ред. моя) от Бориса Арсеньевича Никифоровского завороженный беседой. Какой же это удивительный человек, сколько в нем душевного тепла, доброты к людям! С ним мы знакомы давно. Я знал, что вся его долгая трудовая деятельность (более сорока лет) протекала на ниве народного просвещения. В течение пятнадцати лет был директором средней школы № 1. Много слышал о его непререкаемом авторитете в коллективах средних школ, среди учителей района. Но эта встреча раскрыла моего собеседника с другой,   малоизвестной   стороны…Его удивительная библиотека. В последние несколько лет ее постоянными читателями была большая группа учащихся средней школы № 1. Начало положила Ирина Силантьева, взявшая первую книгу «Три мушкетера» А. Дюма. Именно эта библиотека крепко подружила девочку с литературой. А потом Ирина стала домашним библиотекарем, вела учет выданных и возвращенных книг. В течение этого времени она сама прочитала более восьмидесяти произведений. Передо мной од¬на из тетрадей с записями прочитанных юными читателями, книг. Она свидетельствует, что горячими почитателями библиотеки были Людмила Чехова, Ирина Чибрикова, Наташа Яковлева, Ирина Альбекова и многие другие. Теперь они продолжают учиться в институтах или работают, но у них не пропал интерес   к   литературе,   они   по-прежнему  в  тесном   контакте  с книгами».
«Я искренне благодарна Борису Арсеньевичу за его удивительную щедрость к нам, молодым читателям, — говорит И. В. Силантьева. — Он встречал каждого с радушием, ему всегда хотелось доставить нам как можно больше приятных минут в его доме. А что касается книг, то они стали постоянными спутниками моей жизни.»
    В. Красильников вспоминает: «В летние месяцы я часто видел Бориса Арсеньевича за беседой с некоторыми жителями своей улицы, старыми знакомыми. И теперь, зная его желание делиться мыслями о прочитанном, я убежден, что разговор шел и вокруг журналов «Наука и религия», «Наш современник», «Русская речь», которые он получает по подписке. И, уверен, рассказывает увлекательно, ибо делает это от души, по велению сердца. В этом убеждают и мои неоднократные с ним встречи. Борис Арсеньевич Никифоровский нашел прекрасный способ продолжать приносить пользу людям. И пусть эта работа получает свое дальнейшее развитие».
     Не могу не отметить ещё один талант деда, - его феноменальную память. Все книги своей библиотеки он читал и неоднократно перечитывал. Когда он говорил о какой - то книге с будущим читателем или читательницей своей библиотеки, он, не задумываясь, раскрывал книгу на нужной странице, и зачитывал вслух самое интересное, на его взгляд, место данной книги. После этого, его слушатели брали книгу и читали её, что называется «запоем».  Так, когда мы с Наташей, летом 1964 года, приехали в Семёнов, он увлёк её несколькими фолиантами своей библиотеки, и она «проглатывала» эти книги без отрыва на другие дела. 
     Его любовь к книгам и русской литературе были созвучны его познаниям в области теории и практики русского языка и грамматики. Ещё, будучи директором школы, он проверял классные сочинения по литературе после педагога, находил ошибки, и выставлял оценку непосредственно учителю. Делал он это тщательно в домашней обстановке, принося кипы сочинений на дом. Я жил с дедом и бабушкой до 8 лет. Мама в 1949 году вышла второй раз замуж и уехала в Азербайджан, к месту службы мужа – Сергея Захаровича Шевченко, мать и тётя которого жили на первом этаже двухэтажного дома по ул. Луначарского, где на втором этаже проживала и наша семья. На семейном совете решили, что я пока останусь в Семёнове. А, учитывая мои способности, дед решил отдать меня в начальную школу в шестилетнем возрасте в 1950 году. Окончив второй класс школы № 6 с похвальной грамотой у Зинаиды Фёдоровны Белоруковой, меня отвезли к родителям в город Шемаха. Семья учителей Белоруковых дружила с семьёй Никифоровских, и о моих школьных проделках дед и бабушка знали всё, за что часто ставили в угол. Для меня это было самое суровое наказание. С 1952 года я путешествовал вместе с родителями по Азербайджану, сменил три школы. Как правило, это были смешанные учебные заведения, где преподавание велось на русском и азербайджанском языках в параллельных классах. Естественно, что спустя несколько лет, я заговорил с южным акцентом, что искажало русскую речь. Но, оказывается, не только заговорил, но и писать стал с ошибками. Когда до восьмого класса шли диктанты, я, видимо, улавливал интонацию педагога и писал практически без ошибок. Но когда в восьмом классе перешли на сочинения, тут – то и вылезла моя безграмотность в русском языке. В первом моём сочинении преподаватель обнаружил 31 грамматических  и синтаксических ошибок и, естественно поставил мне «Кол». Весь восьмой класс я был двоечником по русскому языку и литературе. Когда я приехал в Семёнов на летние каникулы, дед взялся за меня капитально. По-сути каникул у меня не было, я «зубрил» грамматику русского языка всё лето, причём, ежедневно сдавал деду Боре экзамен по пройденным за день темам и правилам, которые я изучал в начале курса (своеобразное повторение пройденного ранее материала). Этот летний интенсивный  курс русского языка, принёс свои плоды, я в 16 лет в 1960 году успешно окончил Бакинскую среднюю школу № 56 и получил долгожданный аттестат зрелости.
       В силу общительности своего характера, дед последние годы жизни любил сидеть на крылечке своего дома № 6 по улице Республика Советов. Дом находился в ста метрах от школы № 1, где он работал директором. Большинство прохожих здоровались с ним, и завязывалась непринуждённая беседа на ту или иную тему. Когда дед здоровался, он обязательно снимал с головы кепку. Как, правило, дед выспрашивал проходящих знакомых о жизни, о детях, интересовался судьбой каждого и был в курсе всех событий, благо у него была феноменальная память. Он был великолепным рассказчиком. Его коньком была мемуарная литература о писателях, поэтах, артистах. Об этом он всегда говорил охотно, при этом его глаза блестели молодостью.
      В семье кухня была за Александрой Павловной, но одну процедуру – приготовление варенья, дед выполнял всегда сам, не доверяя её ни кому.  Относился к этому очень серьёзно, имел свои секреты, правда, делился ими со всеми. Каждая ягодка его варенья светилась прозрачностью. Какое бы варенье он не варил, будь то земляника или нежная малина, вишня или клубника ягоды в варенье были одна к одной, а само варенье сохраняло запах и вкус ягод. А угощение гостей его вареньем превращалось в событие особой важности, как правило, сопровождалось всё рассказом автора о процессе приготовления и особенностях года.
      Об особенностях погоды, а это был ещё один «конёк» его биографии, он мог говорить долго и убедительно. Дело в том, что на протяжении многих лет, дед вёл дневники наблюдений, где три раз в день: утром, в полдень и вечером он фиксировал температуру, влажность, давление и характер погоды. Но это ещё не всё. Он сравнивал погоду одного года с погодой других лет, т.е. вёл статистику, на базе которой мог с успехом делать прогнозы погоды на тот или иной будущие периоды текущего года. И они, как правило, сбывались.
      Меня часто спрашивают, о высоком качестве наших семейных фотографий. Секрет прост – за забором нашего дома, в доме № 9 по улице Луначарского, находилась городская фотография. Дед, как правило, выступал инициатором семейных походов в это заведение, по тому, или иному поводу (день рождения, сбор семьи, приезд родственников и т.п.). Большое спасибо ему за это.
      Дед Боря для меня был не просто авторитетом, я сравниваю его со святыми проповедниками, которые всю свою жизнь посвятили учёбе и воспитанию высоконравственных людей. Приезжая в Семёнов, в свои зрелые годы, лишний раз убеждаюсь в этом, узнавая от его уже постаревших учеников всё новые и новые черты его скромного характера.  Память о необычном директоре школы № 1 жива до сих пор!

 

Борису Арсеньевичу 72 года


В кругу семьи ноябрь 1966 года. Слева направо: Александра Павловна, дед, мама, младшая сестра Роксана.


С любимым внуком, мне 6 лет, 9 октября 1949 года.


Мудрость. Снимок я сделал во дворе дома 6 по ул. Республика Советов летом 1975 года.

 
Коллектив школы № 1 в 1945 году. Справа от деда – Королёва Варвара Фёдоровна (тётя Сергея Захаровича Шевченко – моего отчима). Крайняя справа стоит – Александра Павловна, крайние слева сидят супруги Чиркины (свекор и свекровь моей тёти Роксаны).